4.22.2013

Глоток смерти


 «Скольких убил за свою жизнь, и не объясняет зачем.
Падает ниц у твоих холодных коленей,
Таких бледных, как штукатурка пустых, обшарпанных стен.
И признаётся, что не может остановиться, что каждый третий – последний.» (с)


Вдохновляясь, он шел на все. На что только не готов пойти человек, которому снесло крышу. Вам когда нибудь сносило крышу? Вы хоть когда то ощущали то чувство, что вот, вы это вделаете и все, ничто вас не остановит. Это ошеломляющее чувство, которое сотрясает все тело, придает уверенности и смысл твоей ничтожной жизни. Когда дни, которые проживаешь, настолько тускнеют, что их уже не отличить от старой книги, которая скоро превратится в прах. Но в один прекрасный момент, приходит то, что окрашивает твою жизнь во все цвета палитры, делают ее не такой скучной, какой она была. Возможно, это будет человек, который оказался настолько силен, чтобы завести с вами душевный разговор. Возможно, это всего несколько слов, прочитанных в давно забытой книге стихов не известного автора, которые заставят заплакать прямо посреди центральной улицы. А возможно, это будет поступок, или же просто намерение. Представьте, вам в голову приходит идея, и вы, вдохновляясь ею, идете и делаете, творите, действуйте, улетаете высоко в небо и парите все выше и выше… а потом, опаленный солнцем падаете в бездну, глубоко во тьму своих желаний и намерений.
Так и случалось. Вдохновляясь, он шел на все. Причем, это не зависело от того, кто или что его вдохновляло. Это сбивающее с ног чувство было, и его уже некуда было девать. Эти эмоции, огонь в жилах, слезы в глазах и сумасшедшая улыбка. Ох, вот бы эта улыбка гарантировала, что все будет хорошо…
Он убивал. Всех, кто попадался ему на пути, ждала такая участь. Мать, отец, сестра, бабушка, золотая рыбка, никого уже нет в живых. Даже книги у него на руках не могли долго существовать, они обязательно промокали, сгорали, растаптывались прохожими или уничтожались соседями по парте, но всему был виной именно он. Это проклятье? Совсем нет. Это просто его сущность, душа, взгляд.
Его часто беспокоила мысль, почему он еще жив. К чему на свете такой человек, возле которого все гибнет? Даже цветок невозможно завести- он обязательно завянет. Неужели возле добра всегда будет зло? К чему все это?
Но на эти вопросы он никогда не находил ответов. Каждый день, заново понимая, что их просто нет и никогда не было, он ложился спать, в этой дряхлой комнате с облезшими обоями и старой небольшой блеклой люстрой, которая косо свисала с потолка. Это была небольшая аномалия- как можно свисать косо, под углом чуть ли не 40 градусов? Вся его жизнь была, чуть ли не самой большой в мире аномалией. Он это знал, но ничего не мог поделать. А что бы сделали на его месте вы? Ничего не остается кроме как ждать своего последнего дня, забившись под одеяло и успокаивать себя теплом, которое исходит от грубо обработанной шерсти.
Для чего же он жил? Уж точно не для того мрака, что обволакивал его зону комфорта. Он был не виноват во всем, что происходило, но тем не менее чувствовал себя таковым. Он любил те моменты вдохновения, собственно, для этого и жил. Стоило ему почувствовать ту мгновенную радость а затем стремление, и его уже никто не мог остановить. Он бежал по улице, с сумасшедшим видом и улыбка, впервые за многое время появлялась у него на лице. Через несколько часов все утихало, мрак возвращался, но уже был не таким густым как раньше.
В те моменты, он был готов сделать все. Каждый день он искал это вдохновение, и был угнетен каждый раз, когда его не находил. Фортуна отвернулась от него, и он было уже к этому привык, и это привыкание помогло ему понять, что эта нехватка счастье для него и есть- счастье. На большее он и не мог претендовать, сыновья смерти не могут быть счастливы.
В тот день, он его нашел. Был дождь, и когда он вышел из здания, увидел, насколько ливень прекрасен. Но тени, который отбрасывал дом, напомнили ему, что ничего прекрасного быть не может. Никогда. Ни за что. Он шел и понимал, что не смотря на то, что дитя смерти не может почувствовать удовлетворение,  он предчувствовал, что сегодня с ним случится невозможное и он был прав. Потому что сегодня был последний в этом году дождливый день.
Ближе к полудню, он это почувствовал. Ему снесло крышу. В тот момент, когда вдохновение снизошло на него, он как раз думал о жизни. О том, что было бы если бы он родился не таким. У него были бы живые родители, семья, друзья, и он был бы счастлив. Потом, он начал думаться об источнике счастье, и вольно, не вольно, поток его мыслей бурлил в его голове все быстрее и шумнее, и когда слова огромным потоком обрушились на его голову, он наконец понял, как достичь счастья и спокойствия. Он жаждал этого чуть ли не с самого рождения, и сегодня он точно знал, как этого достичь.
Вдохновленным идеей о счастье, он побежал. Не видя, куда несут его ноги, он полетел. Ему было не важно куда, зачем, он просто этого хотел, и знал, что для него так будет лучше. Через пять минут он остановился, и был крайне удивлен, когда понял что он на крыше высокого здания. Вдохновение снесло ему крышу, и он, предчувствуя тот момент свободы, когда счастье обрушиться на него и захлестнет его с ног до головы, он прыгнул. Только когда он начал лететь вниз и воздух нежно касался его кожи, и тем не менее с такой скоростью, что это движение было невозможно уловить, он понял что он сделал. Самоубийство? И как оно может быть ключом к его счастью?
Он убивал. Не произвольно, он этого никогда не хотел, но, почему то, все вокруг  него умирали. Проклятье? Нет, это просто его сущность. Смерть- вот и есть ключ к его счастью.  Если он несет ее другим, то он несет ее и себе, только ему она не так вредна. Сын дьявола будет ненасытен, пока не съест душу ангела, и ему казалось, что в тот момент он как раз это и сделал. Осознавая, что дьявол, это и есть он сам, он упал вдребезги на землю, но ему казалось, что он падает еще ниже- в ад, где ему и место.

4.09.2013

След безнадежности


22 век, 2126 год.
Меня зовут Герберт Лодато, и я самый богатый человек в мире. Я могу заполучить абсолютно все, что есть на планете, и даже больше. У меня в руках просто огромная власть, и мне это нравится. Но, тем не менее, я хороший человек. Пытаюсь быть милосердным, насколько это возможно в нашем мире, стараюсь всячески помогать разным  социальным организациям, лгу не так уж и много, по сравнению с огромным количеством людей сегодня. Но хочу отметить, жизнь никогда не бывает идеальной, даже у самых успешных в мире людей.
В моей истории есть 2 полосы: черная и белая. Начну с белой. Когда мне было 20 лет, я учился в гарвардском университете на факультете изобретательной физики, я познакомился с безумно умной и необычной студенткой по имени Элизабет Мак-Кинли. Она училась на журналиста, и когда до нее дошли слухи что я изобретаю небольшие полезные в хозяйстве приборы и продаю их в разные технические компании, она пришла с просьбой взять у меня интервью.

Я согласился, и у нас завелась беседа, в конце которой я предложил поужинать вместе на следующей неделе. Лиз с улыбкой согласилась. Вот так мы и повлюблялиь друг в друга, и уже через два года сыграли свадьбу. У нас была просто идеальная жизнь, все, что мы хотели, у нас было. И казалось, это будет вечно. То чувство тепла, когда рядом любимый человек, давало уверенность что жизнь не такая уж и жестокая, как о ней все говорят.
Но за это время не только в моей личной жизни был взлет. Я решил, что не стоит останавливаться на мелких бытовых приборах. У меня появилась грандиозная идея, которую считали гениальной все мои знакомые, которые разбирались в изобретениях. Я работал долгое время над усовершенствованием этого прибора, и когда мне исполнилось 28 лет, я представил эту работу моему бывшему преподавателю и очень хорошему другу мистеру Джонасу.
В чем же заключался смысл моего изобретения? Это немного другая история.
У всех есть воспоминания. Некоторые хорошие, которые приятно переживать вновь и вновь в своем воображении, некоторые  настолько ужасные, что иногда, кажется, что лучше было бы их забыть.  Есть воспоминания о первой любви, которые с одной стороны хочется помнить, ведь тогда было так хорошо, но с другой стороны очень больно, потому что любовь очень жестокая штука, и играет по своим правилам. Есть воспоминания о родителях, когда вы всей семьей гуляли в парке и покупали мороженое, или читали книгу сидя дома, когда за окном падал рождественский снег. Но у некоторых людей воспоминание о детстве совсем иные, и помня тот хаос, крики, бутылки от алкоголя по всей квартире, наркотики и периодически кровь, хочется забиться под одеяло и уснуть, может быть и навсегда.
Так или иначе, у каждого человека есть тот момент в жизни, отложившийся в памяти, который он всем сердцем хочет стереть. И, исходя из этой мысли, я и придумал прибор ОМ149, который стирает воспоминания.
Первое испытание прошло удачнее, чем я предполагал. Нашим кандидатом для этого эксперимента был сам профессор Джонас, который хотел стереть воспоминания о своей сестре, которая в маленьком возрасте заболела раком и умерла, когда ему самому было всего 10. Он наблюдал в течении пол года как она вянет, как цветок. Все страдания мистер Джонас переживал с ней, и это было невыносимо для него. Поэтому он был рад испытать первым мой аппарат.
Целую ночь, мы провели в лаборатории, и на утро, проснувшись, воспоминания профессора были стерты. Он выглядел очень счастливым, и я готов был поклясться, что никогда его таким не видел. Я спросил у него несколько вопросов о сестре, но он смотрел на меня удивленным взглядом и не понимал, о каком человеке я говорю. В тот момент, все люди, которые были в комнате: мои близкие друзья, ученые и журналисты, захлопали. В тот момент я почувствовал такую ошеломляющую радость, которая просто сотрясла весь мой организм. Как будто все изнутри пляшет от волнения и счастья, и это было настолько необычно и чудесно, что я подумал, что наконец и настал тот момент, когда можно было назвать мою жизнь идеальной.
Вскоре я открыл свою поликлинику, где принимал тех, кто хотел стереть какой-то момент в своей жизни. Клиентов было настолько много, что очередь выстроилась чуть ли не на 2 года вперед. И при чем нельзя сказать что процедура дешево стоила. Просто в мире оказалось просто несметное количество тех, кто только и мечтал о процедуре, которую мог произвести мой аппарат.
Моя поликлиника процветала, и через 10 лет работы, ее филиалы были разбросана по всему миру, ОМ149 стал настолько популярным, что казалось, 3\4 населения уже испробовали его. Все мои друзья и знакомые уже бывали в главном филиале, и не раз. Мало того, если остановить на улице любого не знакомого тебе человека и спросить:
- Стирал ли ты воспоминания в клинике «0 memories»?-
Он обязательно ответит «да, конечно!». Поверьте, я уже не раз проверял. И только несколько человек в мире так и не испробовали эти процедуры. Один из них- это я сам. А почему именно я? Спросите вы. Ведь каждый изобретатель использует придуманное им изобретения на себе. Кроме того, неужели у самого успешного человека в мире нет таких моментов в жизни, которые уж лучше бы не происходили?
Дорогие мои, отвечу я. Моя жизнь, на тот момент была просто раем. Все ее моменты мне были дороги, и если честно, не было таких, которые бы я предпочел не проживать. У меня было все- красивая и понимающая жена, послушный сын и любимая работа. Что еще нужно для идиллии?
Именно поэтому я решил не стирать никаких своих воспоминаний. Может действительно потому, что стирать просто ничего не хотелось, а может потому, что хотел в очередной раз выделится из серой толпы.

* * *
С основания поликлиники прошло 27 лет. За это время никакой кризис нас не коснулся. Процедуры стирания воспоминаний оставались такими же популярными как были и 17 лет назад. Меня это безумно радовало. И не подумайте, что мне был не безразличен только мой успех и богатство. Я был счастлив потому, что принес в мир такое полезное изобретение, и что оно хоть чем-то помогло людям, сделало их жизнь капельку счастливее.
За это время мой сын Том вырос, окончил университет, стал художником и фотографом. Моя жена Лизи не бросила журналистику в свои 54 года, до сих пор писала статьи в разные журналы, издала пять книг. Она просто огромная молодец. Не только смышленая и иногда дерзкая, но еще и понимающая, очень добрая. Никогда не видел, чтобы в одном человеке была совокупность безупречности, женственности и невероятной уверенности в себе и в своих близких. Знаете, Элизабет была моей первой любовью, и, наверное, последней. Я еще никого так сильно и страстно не любил в своей жизни, даже свою мать и мудрую бабулю. Даже не знаю, что бы я делал без Лизи. Ведь именно она служила мне опорой в некоторых нелепых ситуациях, и это ее заслуги что я стал таким успешным. Только она уверяла меня, что все получится, и что не стоит останавливаться на достигнутом.
Конечно, у нас были ссоры, как и у всех, некоторые даже очень крупные, но мирились мы практически мгновенно. Именно из-за того что очень любили и не хотели разрушать отношения, которые строили годами.
И вот тогда, мы внезапно поссорились, из-за какой-то ерунды. Эта ссора затянулась. За ту неделю мы ругались, чуть ли не каждый раз, когда видели друг друга. В конце той ужасной недели я проснулся утром и увидел чемоданы около двери, и суетящуюся Лиз, которая бегала из угла в угол и что то собирала.
- Что ты делаешь?!- я был настолько изумлен, что моя фраза прозвучала немного громче, чем я ожидал.
- Съезжаю, Герберт. Мне надоела эта монотонная жизнь. И эта безумно тупая ссора буквально на пустом месте дала мне понять, что по другому уже не будет… - ответила Лиз, кидая дезодорант и зубную щетку к себе в сумку.
- Ты что, Лиз? При чем тут ссора? Мы бы помирились в конце концов, как всегда и случалось!- сказал я.
- Нет. Дело не только в ссоре. Я просто не могу так больше. Я уже не чувствую любви, и не вижу смысла оставаться с тобой. У меня нет насыщенной жизни здесь, я как будто бы раньше времени ушла на пенсию. Но я слышала, что в журнал «подиум» требуется новый главный редактор. Эта сложная роль, Герберт, и будет лучше, если мы просто разойдемся, потому что пока я буду работать, мне будет не до семьи и дома.- резко ответила она и захлопнула за собой дверь.

Я стоял, в пижаме, с растрепанной головой и просто не мог поверить, что она так взяла и ушла. Может быть ее жизнь и была немного скучной: вечные посиделки с соседками по утрам с кофе, изредка работа, уборка каждую неделю, какие то банкеты или вечеринки раз в месяц… И меня она не часто видела. Я все время пропадал на работе. Но это же не значит, что нужно все бросать. Покидать любящего до безумия человека, с которым прожита большая часть жизни.
Тут то и началась черная полоса. У меня не получалось не только сосредоточится на работе, даже попить чашку кофе я спокойно не мог. Мои мыли все время были о ней, сознание периодически витало где то в облаках. Я не мог нормально спать, потому что было холодно, не смотря на то, что на улице было +25. Это ужасное чувство безнадежности и потерянности просто сжирало меня изнутри. Казалось, как будто распахнулась под ногами бесконечная пропасть, и я летел вниз и вниз, в бездну своих воспоминаний о том, когда она еще была со мной.

И так почти целый месяц. Я был просто изнеможен, никаких сил у меня больше не оставалось, даже на то чтобы встать с кровати. В то утро я решил не идти на работу, поэтому позвонил в поликлинику и сказал, что беру выходной. Думал, что сегодня, наконец побуду один, забьюсь под одеяло и буду спать, а потом пойду прогуляться в парк. Но только я начал дремать, как прозвенел дверной звонок. Вдохнув, я встал и открыл дверь. Я не могу игнорировать людей, которые, пожертвовав своим временем, пришли ко мне домой, потому что то, что заставило их это сделать, должно быть очень серьезным, раз они приехали сюда.
На пороге стоял мой близкий друг и коллега Дэвид Кантор. Он был удивлен увидеть меня в пижаме в такое время суток.
- Что с тобой, старина?- спросил он. – Неужто приболел, первый раз за 20 лет?-
Я искоса на него посмотрел, и он сразу понял, что мне не до шуток. Зайдя, он посмотрел на беспорядок в моей квартире, потом на 3 бутылки виски, стоявшие на столике перед диваном, и покачал головой.
- Что с тобой, Гер? Почему такой беспорядок, и где Лиз?- в недоумении спросил мой друг.
- Она ушла…Дэвид, ушла! Вот так просто, после какой-то не значительной ссоры. И не отвечает на звонки. Я даже не знаю где она...-  Воскликнул я и потупил взгляд.
- И ты поэтому себя убиваешь? Дружище, не волнуйся. Есть браки, которым суждено распасться, а есть те, которые навсегда. Я думаю, ваш относится к тем, что навсегда.- сказал Дэвид с улыбкой. – Она еще вернется, вот увидишь.-
- Нет, вряд ли.- сказал я и посмотрел на стол. Там, около бутылок с недопитой выпивкой лежали бумаги о разводе. Дэвид тоже их заметил и явно приуныл.
После минуты молчания, он сказал:
- Так, Лодато, ты должен взять себя в руки. Давай я сделаю тебе кофе, и затем мы отправимся в клинику. Там тебя ждет мистер Савич, ты не закончили с ним два дня назад, помнишь?-
Я кивнул. Затем пошел в комнату и переоделся, пока мой друг заваривал мне кофе. Почему то, мне стало более спокойно, когда он был рядом, с его этой вечно позитивной улыбкой и пафосом к жизни. В тот момент я подумал, что с его помощью смогу преодолеть черную полосу в жизни, но как я ошибался…
В тот день я вернулся в поликлинику, и решил больше не брать таких выходных. Как ни крути, работа есть работа, и даже если тебе плохо, то не надо ее забрасывать.
* * *
Прошло еще 2 недели. Я глубоко заблуждался, когда думал что смогу преодолеть все трудности. Мне по-прежнему было грустно и одиноко, и я никак не мог спокойно работать. Конечно, на мою работоспособность это почти не влияло, но все равно с каждым днем я понимал, что дальше так жить, просто невыносимо.
С Лиз я виделся только один раз, когда мы уже подписывали окончательные документы о расторжении брака. Она даже на меня не посмотрела. От этого холода с ее стороны мне только стало хуже. Я понял, что уже никогда наверно не буду счастлив, только если произойдет чудо.
Такое чудо, которое бы затмило все, что я о ней знал и помнил. Что-то совершенно необычное, что уже многим помогало. Может, уехать в другую страну, начать новую жизнь? Открыть новую поликлинику где то за океаном… Но как избежать мыслей о ней?
Может быть, суицид? Нет.. слишком безответственно и глупо. Мне уже было за 50, да и работа многим обязывала.
Уход на пенсию мог бы чем-то помочь в этой ситуации, но мне не хотелось бросать работу. Она была единственной причиной вставать по утрам.
Тогда я был в невероятном отчаянии, просто хотелось бежать, куда нибудь подальше. В такое место, где слышно только журчание воды в небольших ручьях, дикая природа, леса, и маленький домик на берегу небольшой реки…
Но к сожалению, там где я жил, не было не дикой природы, ни одноэтажного домика, который бы сдавался туристам. Для того, чтобы попасть в такое место, мне бы пришлось проехать пол страны, а может быть и улететь куда нибудь за океан. Я бы потратил любое количество денег чтобы туда попасть. И обрести вечное спокойствие, но, как я говорил раньше, у меня была работа. Да и кроме того, если бы я уехал туда только на 2-3 недели, а потом вернулся бы назад, то дома бы меня опять ждали воспоминания о ней.
Воспоминания… воспоминания…
И в тот момент, когда у меня в голове высветилось это слово, я вдруг понял, как мне избавиться от этих ужасных чувств, и приобрести спокойствие. Ведь многие люди так же были в замешательстве, когда у них были мешающие воспоминания. И тут им на помощь пришел я, создав прибор ОМ149! И как я только не мог догадаться до этого раньше, каждый день, ходя на работу и помогая людям забывать то что они хотели?..
Тогда я пришел в поликлинику и заявил, что настало время и мне испробовать мой прибор. Все весьма удивились, но не сказали ни слова. Моим лечащим врачом попросил быть сам Дэвид Кантор. Он включил магнитофон который записывал беседы и начал с банальной фразы, с которой все лечащие врачи в поликлинике начинают первый прием:
- Итак, Герберт, какое воспоминание вы хотели бы стереть?-
- Я хочу полностью стереть Элизабет Мак-Кинли.- сказал я, не задумываясь.